Клиентские истории. Вон из клетки.

Автор: Наталья Быстрая

На приеме пара — молодой мужчина, вошедший в возраст Христа с щуплым телом и глазами ребёнка, и красивая, яркая, миловидная женщина.
Говорим о любви. О любви и боли. Точнее, о зависимости и боли.
— Но я же её люблю, а она … У меня вот здесь болит … Я не могу потерять надежду и отпустить её … Я умру без неё …
И в глазах появляются слезы. Слезы тоски.
Из анамнеза отношений: вместе 8 лет, сыну 5, развелись 11 месяцев назад, по инициативе жены.
Отношения были гиперзависимые, но ей удалось вырваться.

Она долго обдумывала это решение, металась в надежде, что отношения изменятся, что муж её услышит и сделает выбор в её сторону, а не в сторону родителей, друзей, работы. Она его совсем не видела, только замечала новые грязные рубашки в ванной и исчезнувший ужин на плите. Он был похож на мираж, она никак не могла ухватить его — тянула руку, а хватала воздух. Ее жажда в нем была постоянна, насыщение только в редкие моменты.

Она перепробовала все: просила, требовала, клянчила, ежедневно надеялась, что он заметит глубину её чувств к нему, его большую важность в её жизни и даст ей то немногое, о чем она просила — заботу, нежность, внимание, а не формальный штамп в паспорте.
Отчаялась. Это все равно, что биться в кирпичную стену. Там глухо и пусто. И безнадёжно.
Он отвергал. Настойчиво парировал её доводы и все время удивлялся: » А что тебе ещё надо? Мы ж в браке!»
Она доносила: » Да, мы в браке, но ты вне зоны доступа. Мне тебя не хватает. Я тоскую по тебе».
Он снова удивлялся и снова исчезал, оставляя её с малышом на руках одну. Хронически одну.

Она для него объект. Статус. Функция. Но никак не живая женщина с потребностями во внимании, тепле, заботе, близости.
Она терпела. Ее трясло от эмоционального холода и голода. Отчаивалась. Надеялась. Снова терпела. Потом истерила. Снова отчаивалась. И серела. Из ярко-рыжей превращаясь в невзрачную, блеклую, выхолощенную.

Он был непреклонен. Делал вид, что не понимает, приводил одни и те же доводы » Ну я же твой муж, что тебе ещё надо?»
Когда ей совсем снесло крышу и пришлось пить таблетки, когда она бросалась в слезы от каждого шороха и все время дрожала и мёрзла, когда она начала думать о том, что жизнь беспросветна и бессмысленна, ведь партнёр также жесток и глух к ней, как её отец, она сделала шаг. Обратилась за помощью. Пришла на приём.
Мы работали год. Она выпрямилась, заметила мир вокруг, себя в этом мире, разжала пальцы, сжимающие его пиджак и шагнула прочь из этих, оставляющих в вечном голоде и одиночестве, отношений.

Он был сражён, изумлён, но предпочёл оставаться в иной реальности. Как она посмела?
Он отрицал случившееся даже тогда, когда получили документы о разводе и разъехались по разным квартирам.

А она хорошела. Хорошела на глазах, превращаясь в очаровательную и свободную женщину с чувством собственного достоинства. И теперь вспоминает с трудом себя ту, плачущую и зависимую. За год она повзрослела лет на 10.

А он стал меньше, слабее, и ещё больше погрузился в фантазийный мир, что ничего с ними не произошло, что все можно вернуть.
Я работаю фактами, спрашиваю его отношения к случившемуся, что он чувствует, что он думает.

Ему трудно. Он отвечает лишь с моей помощью. Он ни черта не разбирается в мотивах собственных алогичных поступков, он не понимает своих чувств и потребностей, кроме одной — быть с ней во что бы то ни стало.
Схватить её ускользающую, посадить на цепь, заставить любить себя и повиноваться ему, снова завлечь в адские круги эмоциональной зависимости и лишь тогда успокоиться.

Он не слышит её . Он не слышит меня.

Между нами толстая кирпичная кладка, звук не проходит, и я сдаюсь.

Я чертовски бессильна быть услышанной, также, как она в течение последних 7 лет.
Я говорю ему об этом и демонстрирую свои раскрытые ладони, в них нет волшебной палочки, и если он не сделает «шаг к», то я не смогу ему помочь пережить все это.

Он уходит обиженный и подавленный. Он не хочет ничего понимать и признавать.

Он думал, что я волшебница.

Мысль о том, что жертва выскользнула из лапок и отказывается быть утешительной игрушкой ему горька, он досадует и не понимает, как вообще это стало возможно. Он не берет ответственность и не готов сталкиваться с болью утраты. Он все отрицает.
А она … что она …. Она цветёт и пахнёт, завела роман, почувствовала себя не вещью, а человеком, более того, красивой, полной самоуважения, женщиной, и отступать от этого нового самоощущения не намерена.

Он плачет и умаляет, но слишком поздно, все уже необратимо.

Он хватается за любую соломинку, но тщетно, поезд ушёл, потому что они вдвоём уже прошли точку невозврата и былого не будет.
Мне грустно. Он стал жалок и ещё больше уменьшился. У него больше нет туза в загашнике.

Ей тоже сложно. Но она справляется. Плачет, но идёт, ощущает боль, но дышит.
И подставляет ветру лицо. И это лицо наполнено удовольствием жить …

P.S. история размещена с разрешения клиентов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

восемнадцать − 12 =