Чем наше слово отзовётся..

Автор: Анна Филимонова

«… всякая теория есть фикция в ряду других фикций, 
но … именно благодаря теории и через нее мы пытаемся 
конструировать смысл нашего опыта.»
Ж.-М. Робин

Кто мы? Как это определить? 
Мы – результат нашего опыта? 
Или, может быть, мы – это некая точка, связанная с другими, находящаяся во взаимодействии с ними?
Или мы – это энергия, луч, направленный к чему-то?
Как мы узнаём, что мы есть, что есть другие? Как мы узнаём, что страдаем или чувствуем удовольствие от действий других?

Вопросы сложноопределимые, на них есть ответы в разных направлениях философии и психологических школах. Они обобщаются в теориях. Но какое отношение они имеют к практике?
На мой взгляд, самое непосредственное: ответы на эти вопросы означают выбор языка, на котором мы будем говорить о себе, через который будем понимать себя и лучше понимать, развивать или ограничивать.

Любая теоретическая система разрабатывает и использует свой понятийный аппарат, свою терминологию, понять которую можно только в рамках заданной теории. Термин, выдернутый из стройной канвы системы, в которой он был изобретен, начинает блуждать, обрастая новыми смыслами и теряя собственное первичное значение. 
Такое обрастание делает его раздутым, чрезвычайно многозначным, а в итоге — пустым.

Данное явление наблюдается науках. Некоторым терминам «везет», и они обретают новый конкретный смысл. 
Однако терминология психологическая, видимо, в силу личностной значимости области применения для каждого отдельного человека, чаще всего стирается.

Это легко увидеть на форумах, когда слово «проекция» становится практически ругательным, а словосочетание «Эдипов комплекс» как бы не нуждается в расшифровке в каждом конкретном случае использования, даже если употребляется для обозначения конкретного факта жизни.
Например, одна клиентка мне сказала о причинах расставания с мужчиной: «У него Эдипов комплекс. Вы понимаете?»…

Нет, не понимаю. Честно, искренне. Просто потому, что эти слова – термины, ставшие жаргонизмами от психологии, постепенно превращаются в убийц смыслов, которые мы хотим передать друг другу. 
Мы прячемся за ними, переставая описывать, и, следовательно, задумываться, называть, осознавать, проживать и присваивать свой опыт. Вульгарно употребляемые куски теорий, отсылки к ним, жонглирование названиями школ, бесконечное смешение – окрошка из направлений, создают новые пустые области знания-фантазии, которое позволяет людям не замечать себя, игнорировать процесс взаимодействия и конструирования нового опыта.

Попытка скрыть себя за термином — что это?
Может быть, за термином «проекция» прячется нежный порыв, когда человек напротив кажется особенно интересным и ранимым, а его волосы и глаза сияют так ярко, что будят в наблюдателе желание прикоснуться так тонко, как он только может, чтоб не испортить, не сломать, не спугнуть момент?
Или наблюдатель чувствует себя немощным и бессильным в своей неуклюжести?
Или, может быть, настоящее невыносимо для него, он ни о чем не может думать, тк его привычка не замечать реальность подсказывает, что напротив – ничего особенного, просто банальщина, а где-то глубоко в себе скорбит о том, что и он слишком неинтересен для кого-то?

Мы отдаляемся друг от друга, прячась за терминами, так как они относительно новые, часто — заимствованные для нашего языка. Почему так происходит – это отдельная тема.

Однако другой стороной данного феномена является отделение от самого себя. Изоляция своего сознания, такая вторичная алексетимия, если можно так выразиться. Мы перестаём различать те оттенки переживаний, которые испытываем по отношению к себе и о себе, в своем опыте.
Люди в нашей жизни приобретают некую мифологичесую символическую окраску. Родители из людей, которые родили, вырастили и воспитали, превращаются в символ страдания и эмоциональной жадности, братья-сестры – зависти и конкуренции и тд. Происходит вторичное разрушение межличностных связей и самоизоляция.

Данный этап возможен, а часто необходим в терапии, но он может быть губительных вне ее, когда рост останавливается с обнаружение виновных, выраженных в терминах архетипов, инстинктов, намерений. 
Когда опыт не интегрируется, а застывает, формируя картину, как будто бы поддающуюся контролю, понятную, но, на самом деле лишенную главного: живых отношений, отличий, интереса друг к другу и к жизни своей, а не суррогата из разных точек зрения на «проблему». Причем «проблема» — это человек с его чувствами, мыслями опытом, процессом жизни.

Человек становится застывшим и ограниченным.
И вот тут начинается тупик, вторично созданный, в котором теряется индивидуальность. Теряются реакции, становясь типичными, пустыми терминами непонятной классификации, структуры, теории.

Дописала до этого места и останавливаюсь: очень горько встречаться с подобным в практике. Очень горько встречаться с таким вот выхолащиванием жизни.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

шестнадцать − четырнадцать =